0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Никому не нравится играть с поездом

«Никому не нравится играть с поездом». Чем невыносим современный теннис

Александр Харламов

Бесконечные обтирания полотенцами

В последние годы это стало носить настолько массовый характер, что на некоторых турнирах уже начинаешь запоминать лица болбоев. Пожалуй, большее раздражение вызывает лишь сморкания в бадминтоне. Особенно бесит, когда, к примеру, Рафаэль Надаль просит полотенце уже после первого розыгрыша.

А вот у Томаша Бердыха существует цикличность – он как правило «протирается» после неудачных розыгрышей. Хорошо в этом плане, что уже завершил карьеру Грег Руседки – этот парень навещал болбоев после каждого без исключения розыгрыша. Конечно, теннис стал интенсивнее и динамичнее, игроки теряют много влаги, но почему это явление, сильно напоминающее ритуал, практически не встречается в других видах спорта? Трудно представить, чтобы условный Кобе Брайант вытирал руки перед каждым штрафным броском. Почему бы не ввести для обтирания правило, подобное 25 секундам?

Удары ракеткой между ног

Речь, бесспорно, не о такой красоте или этой, а об игре на публику, в которой неуважения к сопернику, позерства, больше, чем мастерства. Особенно перебарщивает Энди Маррей. Зачем нужны эти удары, что он ими хочет показать, в чем здесь тонкость и красота? В настольном теннисе, например, за такое можно вообще получить по шапке – приходилось видеть, как один из соперников в конце игры даже отказался жать руку и дело чуть не дошло до мордобоя. Радек Штепанек за такое точно бы огрел по затылку.

Крики, особенно у женщин

Вечная тема, у которой есть сторонники, но противников все же больше. В правилах тенниса предусмотрено наказание за «помехи»: если игроку по ту сторону сетки громкие стоны соперника мешают бить по мячу, он вправе пожаловаться судье, и тот может наказать шумного теннисиста лишением очка. А если страшные звуки не прекратятся, то это может стоить нарушителю всего матча. Но такого, правда, никогда не случалось. В 1988 году Иван Лендл пожаловался судье на стоны Андре Агасси. Что ответил ему судья? «Это часть игры». Странно, не правда ли, если один соперник получает преимущество не за счет техники исполнения ударов, а потому что громче кричит.

Над Густаво Куэртеном потешались, что он страдает легким запором, крики Елены Докич сравнивали с очень громким чиханием, а шум, который издавала Моника Селеш, согласно исследованиям, был громче, чем у дизельного поезда. Наверное, никому неприятно играть с поездом? В этом отношении требование судей к зрителям соблюдать тишину выглядит как насмешка в отношении игрока, который не кричит, а слушает.

Валерия Ли

Бессмысленные и неизобретательные споры с судьями

Игроки спорят с судьями. Это в порядке вещей. Иногда они бывают правы. Иногда они дарят миру легенды вроде макинроевского «You cannot be serious» или сафинского «Ты сидишь там наверху с сигарой и двумя телками и ни черта не думаешь об игре». Когда Эрнест Гулбис вступает с Седриком Мурье в дискуссию о слишком холодной воде, это забавно и придает процессу обаяния и индивидуальности. Когда Ежи Янович устраивает посреди матча огненный перфоманс с языческими молитвами, это на века. Иногда спор игрока с судьей может и вовсе предвосхитить революцию в теннисе – как это было в деле «Серена Уильямс против Марианы Алвеш» на US Open-2004. Но как правило, происходит не это.

Обычно теннисисты препираются с арбитрами так, что смотреть на это в лучшем случае неловко. Когда судья читает по губам Веры Звонаревой нецензурные слова и делает ей предупреждение, а она начинает качать права, что чтение по губам – это не доказательство, чтобы после матча признать, что действительно выругалась, – это фейспалм.

Когда Каролин Возняцки в статусе первой ракетки мира, уступая на тай-брейке, цепляется к безобидному коллу и в течение добрых пяти минут, топая ногами и разводя руками, требует супервайзера, чтобы тот показал ей отметку, это некрасиво и неспортивно.

А бесчисленные случаи, когда игроки оспаривают судейские решения, прекрасно зная, что отменить их они не вправе? Что это, если не каприз, дурное воспитание и неуважение к сопернику? На этом фоне взрослые теннисисты, способные ограничить свое несогласие снисходительной усмешкой, выглядят просто воплощением класса. Понятно, что в пылу борьбы многое может случиться, но, как Энди Роддик однажды сказал про дурацкий журналисткий вопрос, слушайте, ребята, мы же с вами лучше этого.

Павел Копачев

Традиции в ущерб зрелищности

Тенденция последних лет: спорт меняется а) ради новой аудитории и б) в интересах телевидения.

Так, в хоккее отменили красную линию и уменьшили щитки вратарей: игра стала динамичнее, ушли лишние паузы, а голов заметно прибавилось. Лыжи и биатлон перешли на легкие и непредсказуемые преследования и масс-старты. Фехтовальщики открыли маски – и теперь зрителям доступны эмоции игроков. Волейболисты ввели формат 25 очков, и прежний, 15-очковый с переходами подачи, уже мало кто помнит.

Наконец, некоторые виды и вовсе пережили революцию – фигуристы поменяли запутанную систему оценок, а двоеборцы оба своих вида, прыжки с трамплина и лыжную гонку, теперь проводят в один день, не растягивая сомнительное удовольствие.

И только теннис живет своей жизнью, намекая на историю и аристократические корни. Матчи могут продолжаться по 3-5 часов – это нормально, даже в дикую жару. Игроки бесконечно тянут время – это нормально, они же устают. Даже решающий (третий – у женщин или пятый – у мужчин) сет, который так и напрашивается укоротить, проходит до изнеможения.

У тенниса, кто бы спорил, огромная аудитория и богатые спонсоры. Но сегодня не так много людей, готовых потратить 5 часов даже на хороший матч. А телевидение (не кабельное и не чисто спортивное) старается избегать трансляций с непредсказуемым временем.

Это не значит, что теннису нужно завтра разрушить свой идеальный мирок. Вовсе нет. Но сделать шаг навстречу другой аудитории в перспективе однозначно придется.

Артем Атанов

Денежная гонка между турнирами

Последние несколько лет стали финансовым раем для крупнейших теннисных турниров – каждый год они рапортуют о рекордном увеличении своих призовых. Так, победитель US Open-2013 Рафаэль Надаль получил чек на 2 600 000 долларов (не считая бонуса в миллион). Для сравнения, Марат Сафин, выигравший тот же US Open в 2000-м, заработал почти в три раза меньше – 800 000. Казалось бы, остается только порадоваться за чемпионов и их банковский счет. Но руководство турниров, а вместе с ними ATP, WTA и ITF, которые, как сумасшедшие игроманы, все поднимают и поднимают ставки, упорно отказываются видеть дальше своего носа – точнее, дальше интересов топ-игроков.

На сегодня в теннисе существует чудовищная диспропорция между тем, сколько зарабатывают за каждый свой чих те, кто находится высоко в рейтинге, и тем, сколько зарабатывают игроки из «низших» эшелонов – те, кто играет на турнирах серии Futures и Challenger. Призовые на этих турнирах (особенно на первых) практически не менялись.

Например, чемпион «фьючерса» не заработает за победу и 2 000 долларов (а ведь ему еще нужно доехать до соревнований, где-то жить и чем-то питаться). Ясно, что звезды приносят прибыль и обеспечивают интерес к игре. Но именно на маленьких турнирах делают свои первые шаги юные игроки, далеко не у каждого из которых хватит средств даже на то, чтобы купить билет на самолет. В результате сотни талантливых ребят уходят в небытие, так и не реализовав свои возможности. И если смотреть на теннис с другой стороны забора, отделяющего «богов» от «челяди», то все эти гонки с увеличением призовых выглядят как пир во время чумы и ничего кроме раздражения не вызывают.

Читать еще:  Синглплеер в Star Wars: Battlefront 2 и дата выхода

Павел Ниткин

Не хватает бунтарей вроде Агасси

Теннис как вид спорта отражает извращенное стремление современного мира к всеобщей универсализации. Вместо разнообразия характеров, подходов и культур мы видим смешение и усреднение. Игроки, тренеры, журналисты – все стремятся к единому стандарту, который убивает ценное разнообразие.

Поясню на примере Энди Маррея. При всей моей к нему любви, наблюдать за его игрой в течение четырех, например, часов достаточно тяжело. Да, его теннис – это квинтэссенция общепринятого стандарта, доведенная почти до совершенства. Да, его возможности поражают. Да, иногда у него бывают моменты абсолютной феерии. Но есть одно «но».

Большую часть его матчей можно сравнить с восьмым альбомом любимой группы – его слушаешь по старой привычке, несмотря на то, что, по сути, там одна действительно классная песня. И это можно сказать не только про его матчи – это можно сказать про подавляющее большинство матчей вообще.

Игра в теннис становится похожей на перетягивание каната – в абсолютном большинстве матчей побеждает тот, у кого больше терпения и сил. Схема, которая принесет победу, прекрасно известна (держать заднюю линию, в нужный момент атаковать, не делать глупостей), и побеждает не тот, кто придумает что-то новое, а тот, кто лучше всего ее исполнит (не отрицаю, что ее исполнение – это дело безумно сложное, но на то они и профессиональные теннисисты). И чем дальше, тем плотнее будет доминировать эта тенденция.

Усреднение личностей и характеров можно отследить так же на примере Маррея. Мало кто помнит, но когда он начинал, он был застенчивым, но довольно веселым парнем, который регулярно проявлял свое мрачное шотландское чувство юмора. Но журналисты за все попытки быть настоящим давили его со страшной силой, выдергивали все, что можно, из контекста и выставляли его дураком. В итоге он стал человеком, который нудно вещает одно и то же.

Журналисты виноваты и в том, что практически на все пресс-конференциях теннисисты могут ничего не говорить, а просто включать на телефоне заранее записанные ответы на повторяющиеся вопросы. «Что скажете по игре?» «Какие цели на турнир?» И так далее.

Любая попытка разорвать шаблон вызывает сопротивление системы, любое слово, не вписывающееся в концепцию корректности, воспринимается как акт гражданского неповиновения (недаром одной из главных звезд сезона стал бунтарь Эрнест Гулбис).

Так и получается, что даже если игрок хочет вырваться из этого болота, он уже настолько к нему привык, что чаще всего делает какую-нибудь глупость, как, например, мастер несмешных шуток и дурацких выходок Каролин Возняцки.

Фото: Fotobank/Getty Images/Ronald Martinez, Julian Finney, Mark Dadswell

Ориентир — Татарстан

— Александр Владимирович, согласно представленной презентации, в прошлом году Удмуртию посетили более 500 тысяч туристов. Есть ли какой-то прогноз или план, сколько туристов республика примет в этом году? И есть ли прогноз на будущий год?

— Конкретных цифр мы не ставили. У нас есть конкретные ориентиры — соседние регионы. Насколько я знаю, Татарстан посещают более 3 млн туристов. К такой планке (как минимум) нам надо стремиться. Понятно, что это не сделаешь за один год. У нас много экспериментов. В 2018 году, особенно в спортивном событийном туризме, мы запускаем «пилот» — чемпионат России для любителей. Очень рад, что он в Удмуртии запускается, так как в этом заложен огромный потенциал. Через 3—5 лет регионы будут за это бороться: это десятки тысяч спортсменов. Этот тренд растет во всем мире. А в России в плане спортивного событийного туризма наблюдается увеличение — более 300% участников. Как продумать идею, упаковать, продать — это одна история, а операционно сопроводить — другая. Мы некоторые мероприятия провели — получилось. Но они были не столь масштабны. Поэтому будем ориентироваться на удвоение — это и так огромная цифра. Давайте остановимся на миллионе в туристическом потоке. Уже первые мероприятия покажут, насколько наши прогнозы не только амбициозны, но и реалистичны, я имею в виду День открытых дверей на «ИжАвто», «Ижевская винтовка» и Лыжный марафон имени Кулаковой. Наверное, от этого будем отталкиваться на 2018 год.

— 1 млн туристов — это на 2017 или на 2018 год?

— На 2018 год. Я буду рад, если на Лыжный марафон заявится 10—20 тысяч участников. Это очень большая работа, нам нужно под наши планы доформировать бэк-офис, который будет операционно все сопровождать. Это все живые люди. Я увидел, что многие классные мероприятия не вошли в презентацию. Например, у нас будет чемпионат по перетягиванию каната — это будет очень классное событие. Мы к каждому мероприятию относимся очень ответственно. Сможем ли мы так быстро? Я думаю, сможем. Это непростая задача.

У нас есть конкретные ориентиры — соседние регионы. Насколько я знаю, Татарстан посещают более 3 млн туристов. К такой планке (как минимум) нам надо стремиться

«Никому не нравится играть с поездом». Чем невыносим современный теннис

Александр Харламов

Бесконечные обтирания полотенцами

В последние годы это стало носить настолько массовый характер, что на некоторых турнирах уже начинаешь запоминать лица болбоев. Пожалуй, большее раздражение вызывает лишь сморкания в бадминтоне. Особенно бесит, когда, к примеру, Рафаэль Надаль просит полотенце уже после первого розыгрыша.

А вот у Томаша Бердыха существует цикличность – он как правило «протирается» после неудачных розыгрышей. Хорошо в этом плане, что уже завершил карьеру Грег Руседки – этот парень навещал болбоев после каждого без исключения розыгрыша. Конечно, теннис стал интенсивнее и динамичнее, игроки теряют много влаги, но почему это явление, сильно напоминающее ритуал, практически не встречается в других видах спорта? Трудно представить, чтобы условный Кобе Брайант вытирал руки перед каждым штрафным броском. Почему бы не ввести для обтирания правило, подобное 25 секундам?

Удары ракеткой между ног

Речь, бесспорно, не о такой красоте или этой, а об игре на публику, в которой неуважения к сопернику, позерства, больше, чем мастерства. Особенно перебарщивает Энди Маррей. Зачем нужны эти удары, что он ими хочет показать, в чем здесь тонкость и красота? В настольном теннисе, например, за такое можно вообще получить по шапке – приходилось видеть, как один из соперников в конце игры даже отказался жать руку и дело чуть не дошло до мордобоя. Радек Штепанек за такое точно бы огрел по затылку.

Крики, особенно у женщин

Вечная тема, у которой есть сторонники, но противников все же больше. В правилах тенниса предусмотрено наказание за «помехи»: если игроку по ту сторону сетки громкие стоны соперника мешают бить по мячу, он вправе пожаловаться судье, и тот может наказать шумного теннисиста лишением очка. А если страшные звуки не прекратятся, то это может стоить нарушителю всего матча. Но такого, правда, никогда не случалось. В 1988 году Иван Лендл пожаловался судье на стоны Андре Агасси. Что ответил ему судья? «Это часть игры». Странно, не правда ли, если один соперник получает преимущество не за счет техники исполнения ударов, а потому что громче кричит.

Над Густаво Куэртеном потешались, что он страдает легким запором, крики Елены Докич сравнивали с очень громким чиханием, а шум, который издавала Моника Селеш, согласно исследованиям, был громче, чем у дизельного поезда. Наверное, никому неприятно играть с поездом? В этом отношении требование судей к зрителям соблюдать тишину выглядит как насмешка в отношении игрока, который не кричит, а слушает.

Читать еще:  Оценки от прессы игры What Remains of Edith Finch

Валерия Ли

Бессмысленные и неизобретательные споры с судьями

Игроки спорят с судьями. Это в порядке вещей. Иногда они бывают правы. Иногда они дарят миру легенды вроде макинроевского «You cannot be serious» или сафинского «Ты сидишь там наверху с сигарой и двумя телками и ни черта не думаешь об игре». Когда Эрнест Гулбис вступает с Седриком Мурье в дискуссию о слишком холодной воде, это забавно и придает процессу обаяния и индивидуальности. Когда Ежи Янович устраивает посреди матча огненный перфоманс с языческими молитвами, это на века. Иногда спор игрока с судьей может и вовсе предвосхитить революцию в теннисе – как это было в деле «Серена Уильямс против Марианы Алвеш» на US Open-2004. Но как правило, происходит не это.

Обычно теннисисты препираются с арбитрами так, что смотреть на это в лучшем случае неловко. Когда судья читает по губам Веры Звонаревой нецензурные слова и делает ей предупреждение, а она начинает качать права, что чтение по губам – это не доказательство, чтобы после матча признать, что действительно выругалась, – это фейспалм.

Когда Каролин Возняцки в статусе первой ракетки мира, уступая на тай-брейке, цепляется к безобидному коллу и в течение добрых пяти минут, топая ногами и разводя руками, требует супервайзера, чтобы тот показал ей отметку, это некрасиво и неспортивно.

А бесчисленные случаи, когда игроки оспаривают судейские решения, прекрасно зная, что отменить их они не вправе? Что это, если не каприз, дурное воспитание и неуважение к сопернику? На этом фоне взрослые теннисисты, способные ограничить свое несогласие снисходительной усмешкой, выглядят просто воплощением класса. Понятно, что в пылу борьбы многое может случиться, но, как Энди Роддик однажды сказал про дурацкий журналисткий вопрос, слушайте, ребята, мы же с вами лучше этого.

Павел Копачев

Традиции в ущерб зрелищности

Тенденция последних лет: спорт меняется а) ради новой аудитории и б) в интересах телевидения.

Так, в хоккее отменили красную линию и уменьшили щитки вратарей: игра стала динамичнее, ушли лишние паузы, а голов заметно прибавилось. Лыжи и биатлон перешли на легкие и непредсказуемые преследования и масс-старты. Фехтовальщики открыли маски – и теперь зрителям доступны эмоции игроков. Волейболисты ввели формат 25 очков, и прежний, 15-очковый с переходами подачи, уже мало кто помнит.

Наконец, некоторые виды и вовсе пережили революцию – фигуристы поменяли запутанную систему оценок, а двоеборцы оба своих вида, прыжки с трамплина и лыжную гонку, теперь проводят в один день, не растягивая сомнительное удовольствие.

И только теннис живет своей жизнью, намекая на историю и аристократические корни. Матчи могут продолжаться по 3-5 часов – это нормально, даже в дикую жару. Игроки бесконечно тянут время – это нормально, они же устают. Даже решающий (третий – у женщин или пятый – у мужчин) сет, который так и напрашивается укоротить, проходит до изнеможения.

У тенниса, кто бы спорил, огромная аудитория и богатые спонсоры. Но сегодня не так много людей, готовых потратить 5 часов даже на хороший матч. А телевидение (не кабельное и не чисто спортивное) старается избегать трансляций с непредсказуемым временем.

Это не значит, что теннису нужно завтра разрушить свой идеальный мирок. Вовсе нет. Но сделать шаг навстречу другой аудитории в перспективе однозначно придется.

Артем Атанов

Денежная гонка между турнирами

Последние несколько лет стали финансовым раем для крупнейших теннисных турниров – каждый год они рапортуют о рекордном увеличении своих призовых. Так, победитель US Open-2013 Рафаэль Надаль получил чек на 2 600 000 долларов (не считая бонуса в миллион). Для сравнения, Марат Сафин, выигравший тот же US Open в 2000-м, заработал почти в три раза меньше – 800 000. Казалось бы, остается только порадоваться за чемпионов и их банковский счет. Но руководство турниров, а вместе с ними ATP, WTA и ITF, которые, как сумасшедшие игроманы, все поднимают и поднимают ставки, упорно отказываются видеть дальше своего носа – точнее, дальше интересов топ-игроков.

На сегодня в теннисе существует чудовищная диспропорция между тем, сколько зарабатывают за каждый свой чих те, кто находится высоко в рейтинге, и тем, сколько зарабатывают игроки из «низших» эшелонов – те, кто играет на турнирах серии Futures и Challenger. Призовые на этих турнирах (особенно на первых) практически не менялись.

Например, чемпион «фьючерса» не заработает за победу и 2 000 долларов (а ведь ему еще нужно доехать до соревнований, где-то жить и чем-то питаться). Ясно, что звезды приносят прибыль и обеспечивают интерес к игре. Но именно на маленьких турнирах делают свои первые шаги юные игроки, далеко не у каждого из которых хватит средств даже на то, чтобы купить билет на самолет. В результате сотни талантливых ребят уходят в небытие, так и не реализовав свои возможности. И если смотреть на теннис с другой стороны забора, отделяющего «богов» от «челяди», то все эти гонки с увеличением призовых выглядят как пир во время чумы и ничего кроме раздражения не вызывают.

Павел Ниткин

Не хватает бунтарей вроде Агасси

Теннис как вид спорта отражает извращенное стремление современного мира к всеобщей универсализации. Вместо разнообразия характеров, подходов и культур мы видим смешение и усреднение. Игроки, тренеры, журналисты – все стремятся к единому стандарту, который убивает ценное разнообразие.

Поясню на примере Энди Маррея. При всей моей к нему любви, наблюдать за его игрой в течение четырех, например, часов достаточно тяжело. Да, его теннис – это квинтэссенция общепринятого стандарта, доведенная почти до совершенства. Да, его возможности поражают. Да, иногда у него бывают моменты абсолютной феерии. Но есть одно «но».

Большую часть его матчей можно сравнить с восьмым альбомом любимой группы – его слушаешь по старой привычке, несмотря на то, что, по сути, там одна действительно классная песня. И это можно сказать не только про его матчи – это можно сказать про подавляющее большинство матчей вообще.

Игра в теннис становится похожей на перетягивание каната – в абсолютном большинстве матчей побеждает тот, у кого больше терпения и сил. Схема, которая принесет победу, прекрасно известна (держать заднюю линию, в нужный момент атаковать, не делать глупостей), и побеждает не тот, кто придумает что-то новое, а тот, кто лучше всего ее исполнит (не отрицаю, что ее исполнение – это дело безумно сложное, но на то они и профессиональные теннисисты). И чем дальше, тем плотнее будет доминировать эта тенденция.

Усреднение личностей и характеров можно отследить так же на примере Маррея. Мало кто помнит, но когда он начинал, он был застенчивым, но довольно веселым парнем, который регулярно проявлял свое мрачное шотландское чувство юмора. Но журналисты за все попытки быть настоящим давили его со страшной силой, выдергивали все, что можно, из контекста и выставляли его дураком. В итоге он стал человеком, который нудно вещает одно и то же.

Журналисты виноваты и в том, что практически на все пресс-конференциях теннисисты могут ничего не говорить, а просто включать на телефоне заранее записанные ответы на повторяющиеся вопросы. «Что скажете по игре?» «Какие цели на турнир?» И так далее.

Любая попытка разорвать шаблон вызывает сопротивление системы, любое слово, не вписывающееся в концепцию корректности, воспринимается как акт гражданского неповиновения (недаром одной из главных звезд сезона стал бунтарь Эрнест Гулбис).

Так и получается, что даже если игрок хочет вырваться из этого болота, он уже настолько к нему привык, что чаще всего делает какую-нибудь глупость, как, например, мастер несмешных шуток и дурацких выходок Каролин Возняцки.

Фото: Fotobank/Getty Images/Ronald Martinez, Julian Finney, Mark Dadswell

Последние новости по этому виду спорта:

5 мая 2018 года в 16:23. Чемпионат мира по футболу 2018 в Санкт-Петербурге (13)
13 августа 2017 года в 22:30. «Зенит» разгромил «Ахмат» со счетом 4:0
9 августа 2017 года в 19:51. «Зенит» не смог выиграть у «Урала» в Екатеринбурге, несмотря на гол Кокорина
6 августа 2017 года в 22:01. «Зенит» со счётом 5:1 разгромил «Спартак» в дома
3 августа 2017 года в 22:31. «Зенит» дома проиграл «Бней Иегуде», но вышел в раунд плей-офф Лиги Европы
Адрес этой новости: www.nevasport.ru/news.php?id=58847

Общение с Кержаковым едва не сорвалось по причине сильно удивительной. Швейцарские фанаты учинили беспорядки. Люди в масках пытались прорваться в раздевалку «Цюриха», перемещались по стадиону большими массами в разных направлениях, были теснимы полицией, но шороху навести успели. Команду хозяев заперли в раздевалке и окружили людьми крупных форм. А журналистам сказали: в микст-зону идите под свою ответственность. Клуб не контролирует ситуацию. К тому же к вам все равно никто не выйдет.

Читать еще:  В PES 2017 появятся легенды Барселоны

Кержакова все же удалось отловить: сотрудник клуба вызвал его по просьбе двух российских журналистов. Кроме нас ни один представитель прессы с игроками в среду не общался. Для «Цюриха» такое — настоящий форс-мажор.

— Кажется, вы шокированы происходящим.
— Скорее, озадачен. Был далек от темы отношений «Цюриха» с фанатами, немецкого не знаю, поэтому смотрел на все несколько со стороны. Кричали, бросали что-то с трибун, потом нас спрятали.

— Вылет «Цюриха» из Суперлиги — большой удар?
— Конечно. Винить некого: мы все последние полгода так играли, как в первый час этой игры. А как, вы сами видели. Никак. Для меня такая ситуация вообще впервые в карьере. Крайне тяжелый случай.

— Не жалеете, что потратили время на «Цюрих», а в сборную не отобрались?
— Нет. Сделал все, что мог, забил тут больше, чем за два предыдущих года в «Зените» — семь мячей. Остальное от меня не зависело. А в Бад-Рагац к ребятам в четверг, быть может, подъеду.

— Каковы дальнейшие планы?
— В отпуск не поеду, займусь трудоустройством. Уже говорил: хочу закончить карьеру в «Зените».
———

В последнем туре «Цюрих» переиграл «Вадуц» со счетом 3:1, но в параллельном матче «Лугано», являющийся конкурентом «Цюриха» в борьбе за выживание, одержал победу над «Санкт-Галленом» (3:0).

По итогам чемпионата в активе «Цюриха» 34 очка, а у «Лугано» — 35 баллов.

Перспективные направления

— Вы на презентации представили пять направлений туризма. Какое из них будет более перспективным? Какому будет уделяться больше внимания?

— Первое — этнотуризм. Финно-угорский мир достаточно большой. Много стран, много людей, которые интересуются этническим туризмом. Те проекты, которые у нас есть, например, в Киясовском районе, — тому подтверждение. Люди без большого бюджета привлекают туристов из Финляндии. Каждый месяц по 15—16 человек туда приезжают. Запрос у финно-угорского мира большой к своему этносу и культуре. Это еще и сохранение традиции, культуры, языка. У нас есть, от чего оттолкнуться. Каждый праздник уникален. У нас есть наполнение, реализация. В спорте посложнее, потому что многие вещи мы практически с чистого листа делаем. В первую очередь, это этнотуризм, его нужно развивать, и мы понимаем аудиторию — с этим легче всего работать. Второе место для меня делят спортивный и промышленный туризм. Спортивный туризм — очевидный. Тут борьба будет идти за упаковку и маркетинговые штуки. А промышленный — только-только зарождающееся безумно перспективное направление. У нас есть идея: заводчане предлагают сделать Музей музеев. У нас есть Воткинский завод, отец Петра Ильича Чайковского был директором этого завода. Завод отливал шпили адмиралтейские для Петербурга, якоря для русского флота. Было безвременье в 1990-е, когда делали стиральные машины и коляски, а сейчас — «Булавы» и «Тополь-М». Увидеть это все в музеях сложно, потому что выпускаются на закрытых территориях. Это касается и Ижевского радиозавода, и «Калашникова», и «Аксиона», и «Купола». Музей музеев будет одной из изюминок в России. Меня сложно удивить. Но то, что я видел, — это «вау». Промышленный туризм — это будет «ИжАвто». У молодежи вообще нет понимания, что у нас есть современное производство. У старшего поколения «Лада» ассоциируется с «Жигулями». На самом деле, это суперсовременное производство, как и концерн «Калашников». Это будет очень интересно увидеть. Подиум у меня как-то так распределился.

Запрос у финно-угорского мира большой к своему этносу и культуре. Это еще и сохранение традиции, культуры, языка. У нас есть, от чего оттолкнуться. Каждый праздник уникален

— Расскажите о поддержке биатлона и других видов спорта в республике.

— У нас есть понимание, что нам необходимы серьезные средства на инфраструктуру. Планов много: начиная от строительства гостиниц и заканчивая создания центров с базами — это в планах. Пообещать я не могу. У нас 2018 год — с очень жестким бюджетом. От того, как мы пройдем первое полугодие, мы можем понимать, на что мы можем рассчитывать дальше. Нам удается работать с серьезными компаниями-партнерами по Федерации биатлона Удмуртии. Сейчас с тремя крупными российскими компаниями ведутся переговоры. Мы подписали соглашение с компанией «Нефтиса» («Белкамнефть») на 150 млн рублей в год на развитие детского и юношеского хоккея. Этой суммы более чем достаточно, чтобы вкладывать в инфраструктуру и на организацию собственного турнира — Кубок Калашникова. У нас ведутся переговоры по поддержке биатлона. Пока рано говорить о результатах. Главное — это правильно подать и дать перспективу.

В составе каждой команды должны быть свои воспитанники. «Дайте деньги из бюджета — и мы будем классно играть», — ни одному спонсору это не продашь. Почему Михаил Гуцериев заключил с нами соглашение? Он понимает, что мы хотим сделать за 3—5 лет: усилить инфраструктуру для одного из самых массовых видов спорта (хоккей, — прим. ред.), альтернативное времяпрепровождение для детей. Мы увидим «золотых» игроков, сопроводим их в профессиональную команду. Здесь существует элемент монетизации. Вы не увидите ни в «Барселоне», ни в «Аяксе», ни в «Глазго Рейнджерс» никогда, что 17 лет парню исполнилось, и он куда-то уехал без компенсации клубу, который в него вкладывал. Гуцериев увидел эту систему. Его не столько интересует, как мы будем реализовывать права вратаря Медведева (Никита Медведев — голкипер ФК «Локомотив», уроженец Ижевска), но он понимает, что деньги идут на понятное дело: он будет прирастать инфраструктурой, это будет сильный чемпионат. Эта эмоция также передается и руководству «Белкамнефти» — одного из крупнейших налогоплательщиков Удмуртии. Здесь все сошлось. А то, что раньше мы просили, — наименования из 250 пунктов: микрофон в дом культуры, отремонтировать крышу, машину — это тоже правильно. Но на это есть средний, малый бизнес, есть бюджет. У нас в приоритете из технических видов спорта — биатлон, лыжи, легкая атлетика, велоспорт. Игровые — пока футбол, минифутбол, хоккей, баскетбол, гандбол. Биатлон — у нас в приоритете.

— В Удмуртии очень высока концентрация оборонных предприятий. Но гособоронзаказ будет снижаться. Как это скажется на республике, на бюджете?

— Вопрос меня возвращает в состояние поиска и борьбы, выводит из зоны комфорта. При любых колебаниях на цену продукции и снижении заказа наш бюджет реагирует на сотни миллионов или миллиарды рублей. Мы очень сильно зависим от крупного бизнеса. У нас две крупные нефтяные компании, которые из 50 млрд рублей собственных доходов составляют 8 млрд. Еще больше составляют предприятия оборонного комплекса. К любой ситуации подходим как к проекту, у которого есть сильные и слабые стороны, риски и возможности. Это огромные площади, большое количество компетентных высокопрофессиональных людей. Не дай Бог, таких инженеров растерять в силу конъюнктуры на ту или иную продукцию. Мы максимально активно занимаемся поиском решений для этих мощностей гражданской продукции. Я являюсь главным продавцом.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector